?

Log in

No account? Create an account

[sticky post] О себе и об этом журнале

Пишу на русском, иногда на украинском, по работе с коллегами и клиентами говорю на четырёх с половиной: английском, французском, немецком, испанском и ломаном португальском. Живу в канадской столице, г. Оттава. Пишу редко, иногда делаю перепосты.

Мои интересы: кино, языки (древние и современные), история.

Где именно меня можно найтиCollapse )

(Обновлено 18.04.2012). Прочитайте, прежде чем зафрендить мой журнал.

1. Понятия "друг" и "ЖЖ-шный френд" для меня никак не связаны. "Отфрендить" для меня означает "перестать следить" и ничего более. "Зафрендить" - обратить внимание на некоторое время, не более.

2. ЖЖ для меня - место не для дружб и тусовок, а всего лишь для периодического любопытства и для обсуждения черновиков своих и чужих мыслей.

3. Я легко могу зафрендить журнал, с автором которого во многом не согласен.

4. Легко и без душевных страданий отфренживаю пачками, если мне не хватает времени на чтение.

5. Если, несмотря на сказанное выше, хотите познакомиться со мной? Милости прошу - оставляйте комментарии к этому посту.

6. Больше всего интересуют темы: ремесло переводчика, история и археология (в особенности мезолит-неолит-бронзовый век), лингвистика (сравнительная, историческая, теоретическая), культура и политика экзотических стран.

А теперь - немного о том, какие журналы я временами читаюCollapse )
Я против любой дискриминации по происхождению, цвету кожи, языку, религии и т.п. Проблема состоит в том, что мы можем, иногда проще, иногда сложнее, найти общий язык с людьми практически любого происхождения. Но есть один момент, когда наша толерантность подвергается суровому испытанию: это когда особенности некоторой другой группы являются постоянным источником затруднений, например, в качестве клиентов по работе (то есть то, что с другими является банальной рутиной, вот конкретно с этой группой превращается в непростое испытание для психики).
Например, в США есть некоторая очень крупная компатная группа населения. Их произношение, с точки зрения стандартного английского - ужасное (например, dive произносят как "да-а-ав", five как "фа-а-ав" с сильным носовым звуком), и пытаться их понять по телефону - одно мучение. Но на территории США они компактно живут так же долго, как и "эталонные" янки, а потому не считают своё произношение "неправильным". Помимо "каши во рту", отдельный раздражитель для барабанных перепонок - их интонация, модулирующая от глубокого баса до перехода на фальцет в следующем слоге.
Но самая главная беда - они ужасно медленные, как тот ленивец из "Zootopia". К примеру, если типичный янки из Нью-Йорка регистрируется на сайте минут за 5, то у них процесс занимает, бывает, и полчаса - часы не дадут соврать.
Ну и отдельная песня - их неиссякаемое (притом довольно унылое и шаблонное) творчество в сфере личных имён. Например, Ambur вместо Amber, или La(вставить чего-нибудь от балды)sha.
Я думаю, все поняли, кого я имею в виду.
Однако это такие же люди, как и мы, и тоже имеют свои права. Возможно, они так же мучаются оттого, что мы их пытаемся, сознательно или бессознательно, "подгонять".
P.S. Но бывают собеседники и потяжелее, чем эта группа. Например, есть такой суровый типаж - "первая чирлидерша деревенской школы". Очень тяжёлый случай. А "бывшая первая деревенская чирлидерша, неудачно вышедшая замуж и впервые пошедшая в комьюнити-колледж под кредит в десятку тысяч зелёных" - испытание не для слабонервных.

Дартаньян та інші

В Україні я не живу і не голосую, але там живуть мої батьки і друзі, тому за виборами я спостерігаю, і чим закінчиться другий тур, мені не байдуже.
В усій історії з Зеленським (який мені був неприємним і до того) є один тривожний момент. Зе-команда спілкується з електоратом як популісти: кажуть, можливо, і дурниці, і "для тупих", але всіляким чином намагаються задобрити досить велику частину електорату.
Команда ж президента, навпаки, і ще до першого туру ставилася до виборців інших кандидатів зневажливо (я Д'Артаньян, інші лайно), а зараз просто змагання пішло, як ще їх обізвати: дурні, тупі, приховані ватники тощо.
Якщо країна демократична, то свою ідею треба "продавати" - у тому числі і "тупим" (яких більшість всюди - у Канаді в тому числі). "Мочити" кандидата можна і треба, але "мочити" виборців - це, для мене, вже занадто.
Тому відчуття в мене зараз тривожні. Попри все те корисне, що Порошенко зробив для України - через недолугу стратегію своєї команди, навіть якщо він, припустимо, чесний, а Зеленський - очевидний шахрай, він може програти. Через те, що замало "популізму" і забагато "аристократизму". Не можна ставитися до виборців, як до кріпаків, які забули, хто тут хазяїн та благодійник.

Вопрос кореистам

Дано: сеть веб-магазинов с дисконтным софтом для университетов и колледжей разных стран мира.

По определению (и по требованию компаний - производителей софта) продукты предоставляются исключительно носителям академического статуса. Который, в свою очередь, делится на три группы - Student (это понятно), Staff (не преподающие сотрудники - теоретически, вплоть до уборщицы, хотя на практике до этого редко доходит) и Faculty (сотрудники с постоянными позициями на факультете, т.е. почти стопроцентно преподаватели).

И вот почему-то именно с корейскими пользователями регулярно происходит такая проблема: студенты выбирают не свою пользовательскую группу, т.е. Staff или Faculty. Потом пишут в группу поддержки и просят о помощи (поскольку каждой группе предлагается свой список софта).

Вот мне любопытно, что такого сложного в этих трёх английских словах конкретно для корейцев? (пользователи из других неанглоязычных стран испытывают проблему в разы реже, даже с китайцами далеко не так часто это происходит, а с корейцами - каждый день я вижу подобные запросы). Непривычная классификация? Или просто не привыкли так часто иметь дело с английским языком и теряются?
В искусстве на библейские темы, конкретно о 10 заповедях, Моисей держит скрижали с текстом, написанным еврейским квадратным письмом.
Проблема в том, что еврейское письмо в таком виде возникло не раньше 5 в. до н.э.
А предшественник этой письменности - финикийское письмо - возникло самое ранее в 11 в. (и буквы в нём выглядели совсем не так, а скорее уж напоминали греческие).
Однако Моисей жил на несколько веков раньше, примерно в 15-16 вв. до н.э.
(события книги Исхода примерно отождествляются с временами, когда в Египте пришла в упадок династия гиксосов семитского происхождения, и новые власти стали относиться к семитам - включая будущих евреев - хуже, чем раньше).
В Палестине, куда пришёл Моисей, в то время была в ходу клинопись, причём она уже использовалась для местных семитских языков. Но это была письменность врагов, с которыми Моисей призывал не обшаться, к тому же весьма сложная для усвоения (у многих знаков было двойное или даже тройное прочтение, в зависимости от контекста, примерно как в современных японских иероглифах).
С другой стороны, Моисей (и вероятно, многие его спутники) были воспитаны в египетской культуре.
Получается, что 10 заповедей, с большой вероятностью, были записаны по-египетски.
С заповедями связано ещё несколько забавных моментов. В частности, украинская греко-католическая церковь в своём катехизисе убрала заповедь "не сотвори себе кумира (идола)", поскольку скульптуры весьма популярны в католическом искусстве, зато последнюю заповедь разделила на две, чтобы их было всё равно 10. Ну и само собой, заповедь про субботу заменили на "выходной день".
В Коране упоминаются "9 заветов пророка Мусы", причём без конкретики. Но судя по тому, что сами по себе эти заповеди разбросаны по тексту Корана, единственной не унаследованной арабами была заповедь про субботу.

Оригинал здесь (мой перевод с украинского), автор gorky_look

- Выходи, курва! - взревел Геракл в лаз пещеры и постучал рукоятью меча об камни. - Я тебя таки ушатаю. На шо хочешь отвечаю.
- Па галаве себе пастучи. Ты сечёшь, чё ты натворил? - донесся в ответ рык из пещеры. - Ты чё, не знал, шо у гидры вместо одной головы вырастает две, ежели оттяпать? У меня, блин, девять голов было, а сейчас где-то около ста двадцати. Я здесь торчу, пошевелиться не могу, головами в потолок упираюсь. Дом, как гадюшник. Как я тебе выйду? Через камин, как Санта-Клаус? Волшебным образом?
Геракл пожевал бороду.
- Это еще токо начало проблем, - снова заговорил голос из пещеры. - Как я эту орду голов кормить буду? Ты знаешь, какой прожиточный минимум в Греции.
- Да мне пофиг минимум, я сын бога, - надменно ответил Геракл.
- Что, сам Иисус???
- Да нет, - почему-то смутился Геракл. - У меня Зевс отец.
- Так ты не божий сын, а божественный. А то вторая категория. Ну и чё будем делать дальше?
- Без понятия, - честно ответил Геракл. - Мне надо зачёт по подвигам сдать. Вот, в зачётке есть пункт «лернейская гидра».
- Лернейский, а не лернейская.
- В смысле? Ты что, мальчик? - удивился Геракл. - В смысле - пацан?
- А ты чё, спрашивал меня? Бля, если я как-то отсюда выберусь - тебе песец, Геракл, кто бы тебе ни был папа, хоть Зевс, хоть начальник таможни. Отвечаю. Тоже на чё хошь.
Геракл сел у лаза и задумался.
- Слушай, а ежели культи прижигать, когда голову отрубишь, может она снова не вырастет? - предложил герой. - У меня здесь помощничек есть, Иолай, племянничек. Я буду рубить, а он дезинфицировать. Ты давай по одной голове высовывай из пещеры, может получится, а?
- Да хер его знает ... - неуверенно ответила пещера. - Давай попробуем. А что делать? Сидеть здесь до конца жизни? Сейчас, поищу голову, что ближе к входу. Бляха-муха, еле-еле распутался ...
- Иолайчик, тащи спички! - закричал Геракл, поднимая меч.
Из лаза пещеры выпятилась страшная змеиная голова на гибкой шее и с подозрением посмотрела на Геракла.
- Давай, поехали, - сказала голова. - Сын божественный. Тока чтоб аккуратно. Как в барбер-шопе.
Геракл хлопнул мечом по шее, а Иолай мгновенно прижёг срез.
- А-а-а! - страшно заревела пещера. - Да ты офигел ваще! Больно жеж!
- Терпи, - назидательно сказал Геракл. - Давай вторую голову.
- Да пошёл ты нафиг! Сам глупости наделал, а терпеть мне! Хрен себе отруби и прижги. И потерпишь.
- Не матерись, - строго ответил Геракл в пещеру. - Здесь дети. Иолайчик, пойди побегай где-нибудь, мне с гидром надо поговорить, как мужчина с мужчиной.
Некоторое время гидр с Гераклом молчали.
- Ну и шо будем делать? - спросил герой.
- Откуда ж мне знать. У меня уже мигрень от тебя в двадцати головах одновременно. Надо мозгами раскидывать перед тем, как рубить.
- Слушай, а может ты жопой вперед из пещеры вылезешь? - с надеждой спросил Геракл.
- Ага, щас. И с вазелином.
- Я не в том смысле ...
- Да ладно. Знаем мы вас, греков.
Геракл вздохнул, спрятал меч и начал запихивать отрубленную гидрову голову в сумку.
- Иолайчик. Идем отсюда. Ну что тебе сказать, подвиг, честно говоря вышел так себе. Не алё. Бывают в жизни пасмурные дни. Вот, голову покажем, может зачтут. Ну а что ты тут сделаешь? Здесь перфоратор надо, чтоб к тому чудовищу подобраться. Пошли, пошли ...
- Стоять! .. - страшно заревела пещера на сто двадцать голосов, что хор Александрова. - Бицца будем! Сука, ну я когда же ж вылезу, я тебя найду ... голодать буду, чтоб похудеть! Сын Зевса, я уже адресок твой знаю!
- Пошли, пошли, пошли, Иолайчик ... - пробормотал Геракл, поспешно переходя на бег. - Все, подвиг закончился. Нечего нам здесь делать. Видишь, засела тварь в доме и не вылезает. Да еще и мы во всём виноваты ...
Патамушта перед тем как рубить, таки надо сначала набросок иметь, или как говорят в Полтаве - «чертежи». И тактический план - уж не знаю, как в Полтаве называется.



- Виходь, курво! - ревонув Геракл в лаз печери та постукав рукояттю меча о каміння. - Я тебе таки ушатаю. На шо хочеш отвічаю.


- Па галавє сєбє пастучі. Ти знаєш шо накоїв? - донісся у відповідь рик з печери. - Ти шо, не знав шо у гідри замість однієі голови вироста дві, якшо відрубатиі? В мене блять девять голів було, а зараз шось біля ста двадцяти. Я тут сиджу, поворушитись не можу, головами в стелю впираюсь. Хата, як в гадюшнику. Як я тобі вийду? Через камін, як сантаклаус? Вовшебним чином?


Геракл пожував бороду.


Read more...Collapse )

(статья выйдет на украинском языке, а здесь - русская версия)

Вводить украинскую латиницу – своевременно или нет? Посмотрим, на какие грабли наткнулись другие народы, совершая подобные реформы.

Любой, кто изучает английский язык, с первых же дней изучения обращает внимание на сложные правила правописания. Причём на каждое правило находится своё исключение, а на исключение – ещё одно исключение.

В этом плане похож на английский язык и французский; правда, исключений там намного меньше, и правописание – намного более предсказуемое, но вот простое ли оно? Едва ли. Как, интересно, человек, не знающий французского языка, прочитает фамилию Lemieux (Лемьё)?

Довольно заметная часть французов либо совсем не владеют английским языком, либо владеют на «туристском» уровне, то есть без тонкостей. Большая часть говорящих по-английски вообще не заморачивается тонкостями произношения на иностранных языках. Когда в американских фильмах герои, изящества ради, вворачивают французскую фразу, мне хочется заткнуть уши. При всём при этом в странах, пользующихся латинским алфавитом, принято писать иностранные имена так же, как в оригинале (если оригинальный язык тоже пользуется латинским шрифтом). Единственное известное мне исключение – Литва, где имена пишутся так, как произносятся. Ну да, приделывают к ним литовские падежные окончания, но всё равно, Džordžas – понятно, что Джордж, а вот George – уже не так очевидно.

Произношением иностранных имён англоговорящие не заморачиваются от слова совсем. Помню, разговаривал я с американкой (родом из наших краёв, так что беседа велась не по-английски), которая упомянула актрису Джульетту Биночи. Я заметил, что её зовут вообще-то Жюльетт Бинош, на что та возразила: какая разница, у нас произносят так.

Или вот, например, когда российская пропаганда одно время раскручивала тему «притеснения» русскоязычных в странах Балтии, то любила приводить пример жителя Латвии Шишкина, который вдруг стал Сискинс. Вопрос был неоднозначный. С одной стороны, в латышском алфавите для «с» и «ш» используются разные знаки, s / š. С другой, как только господин Шишкин (или Шишкиньш, если уж по-латышски) поедет в Европу или тем более в Штаты, он с большой вероятностью нарвётся на пограничника или таможенника, который знать не знает латышского алфавита и всех этих крючков над буквами – и вычитает в его паспорте, с большой вероятностью, «Сискинс».

Ну допустим, Латвия – экзотика даже для большинства европейцев. Так они же беспардонно искажают даже фамилии, которые вроде бы у всех на слуху. К примеру, фамилию Milošević европейские медиа произносят как «Милосевик» или «Милозевиц». Даже немцы, в языке которых есть и «ш», и «ч», просто передаются они совершенно иначе (как sch и tsch соответственно).

У любого, кто изучал хотя бы один из «престижных» языков (английский, французский, немецкий, итальянский, и т.п. – я уж не говорю про польский с его замысловатыми комбинациями вроде szcz), рано или поздно возникал вопрос: а им самим такие сложности не надоели? Не возникало желания упростить, провести реформу – так, чтобы написание было более логичным и предсказуемым?

Возникало, разумеется.

Люди, которые обдумывали реформы английского, французского, немецкого правописания, меньше всего думали о том, чтобы облегчить изучение языка иностранцам, живущим где-то далеко. Речь шла прежде всего о том, как бы своим, родным соотечественникам издержки от нового написания слов не оказались бы дороже выгоды. Во всех случаях издержки получались непомерно дорогими.

Возьмём, к примеру, английский язык. Самая сильная сторона языка – она же проблема номер один: это международный язык. Он уже давно вышел за пределы Великобритании и является основным языком для нескольких десятков стран мира. То есть если одна страна поднимет инициативу реформы правописания – не факт, что её поддержат остальные.

Но допустим, инициативу реформы возьмёт на себя такая влиятельная страна, с голосом которой не могут не считаться. Великобритания или США.

И тут оказывается, что ни в Великобритании, ни в США языковые вопросы не регулируются на уровне правительства и парламента (конгресса). Не то чтобы не могут в принципе - просто для них подобная практика необычна. Правительство может решать, какие программы в школах поддерживать, но вот нормировать правописание – это уж слишком. В Штатах и в Канаде вопросы образования вообще находятся в компетенции отдельных штатов (провинций), а вовсе не на общегосударственном уровне. В Британии нормированием английского языка занимаются два конкурирующих центра, Оксфорд и Кембридж. Ни один из них, заметим, не является министерством или государственным агентством - это самостоятельные университеты. В США есть крупные университеты и издательства, издающие словари, поддерживающие корпуса (базы данных) языка – но если они скажут «всё, с завтрашнего дня пишем иначе», остальные им ответят «а кто вы такие, чтоб нам приказывать?»

Это не говоря уж о том, что английский язык в США вообще не является официальным – не закреплён за ним такой статус в Конституции или федеральном законе. Что, в принципе, не отменяет его положения основного языка де-факто. Даже в тех штатах, где в отдельных округах большинство составляют испаноязычные (Техас, Калифорния, Флорида, Нью-Мексико), попытки ввести двуязычное обучение в школах налогоплательщиками отвергались: ещё чего! Кому надо, пускай за свои деньги открывает воскресные школы и там обучает второму, третьему, десятому языку – но только не за наши кровные.

Написанное выше не значит, однако, что английский язык навеки застыл в неизменном состоянии и менять его некому. В демократических странах существует понятие «общественная инициатива», которая может быть настолько сильной, чтобы, в том числе, и провести изменения в языке.

Буквально на заре возникновения США группа реформаторов, среди которых был Бенджамин Франклин, предложила упростить написание ряда широко используемых слов: theater вместо theatre, plow вместо plough, и т.д. Эти изменения, наряду с некоторыми более мелкими и более поздними, заложили различие между американским и британским правописанием.

Впрочем, различие получилось такое… микроскопическое. Более того, большая часть англоязычных стран (включая такие крупные, как Канада) без зазрения совести пользуется «гибридным» правописанием, смешивая британские и американские нормы – и в школах за это оценки не снижают, и в языковых тестах за это баллы не теряют.

В общем и целом, и в Британии, и в Штатах реформы правописания были инициативами частных издателей, готовых рисковать ради этого собственными деньгами. Дольше всех, вплоть до 1975 года, в этом направлении работала газета Chicago Tribune, активно экспериментировавшая с новым написанием слов на своих страницах, но в конце концов вернувшаяся к “старым добрым” нормам.

Если первая проблема английского языка состоит в его «международности», а вторая – в «неправительственности», то третья состоит в том, что англоязычные страны – это страны хорошо развитого частного бизнеса. А где частный бизнес – там и торговые марки.

Возьмём для примера условную историю выдуманного британского предпринимателя. Жил-был мистер, к примеру, Джон Крайтон (John Crichton). Раскрутил свой бизнес вместе с партнёром Мартином Гофом (Martin Gough) сначала в родном городе, а потом и в другие города подался, и оставил своим наследникам гордый бренд Crichton & Gough.

И тут вдруг возникает общественная инициатива: давайте сделаем так, чтобы «ай» всегда писалось как Y, а «ф» - как F, безо всяких там PH / GH. Инициатива охватывает широкие слои Британии и доходит до самого Парламента.

Но британский Парламент, как известно, отличается от российской Думы тем, что в нём принято дискутировать и выслушивать разные точки зрения. И депутат, представляющий интересы своих избирателей Гофа и Крайтона, на слушаниях о предстоящей реформе задаёт вопрос: почтенные, а кто будет оплачивать моим избирателям потери от того, что их бренд вдруг перестанет быть узнаваемым? Crichton & Gough – известная и раскрученная компания, а вот кто такие Cryton & Guf – никто не знает. Может, это где-то в далёкой Азии подделали их бренд – они ведь на такое способны, у них ведь уже есть и ABIBAG, и RIBOK.

В демократическом государстве не принято, чтобы государство вот просто так что-то у граждан отбирало. Граждане в таких случаях будут с государством судиться – и вполне способны вытрясти из него компенсацию.

Иски могут быть не только о потерянных средствах на раскручивание бренда. Будет немало случаев, когда ранее различные бренды вдруг станут писаться одинаково из-за упрощения орфографии (те же “настоящий” Reebok и поддельный Ribok). Или у разных граждан вдруг появятся многочисленные “двойники”. Вот есть, скажем, имена Cathryn, Catherine, Kathryn – ясно, что все три разные девушки. А если упростят орфографию – как их отличить друг от друга?

Ладно, допустим, в результате широкого общественного консенсуса вопрос об издержках решён, сформирован страховой фонд для возмещения потерь, и принято некое решение, так, чтобы «и нашим, и вашим». Тогда остаётся нерешённой ещё одна проблема.

Английский – язык международный не только в том плане, что он имеет официальный статус во многих государствах. Это язык международного бизнеса, международной политики и науки. Английский язык долго за этот статус боролся и не намерен его просто так уступать и упускать. Орфографическая же реформа легко может выбить почву из-под его международного статуса. Ведь английский, благодаря своим многочисленным международным контактам, благодаря иммигрантам, содержит немалый пласт международной лексики. Такие слова, как economy, international, example и т.д. легко узнаются, по крайней мере по внешнему виду, и европейцами, и латиноамериканцами, и даже жителями бывшего СССР. А вот легко ли будет узнать, например, слова imoushn, revolushn вместо привычных emotion, revolution? Едва ли.

Вот если бы английский был языком маленькой замкнутой страны, тогда бы реформа правописания затронула только местных жителей. И то бы подобные реформы шли с кровью. Совсем недавно, несколько десятилетий назад, несколько реформ по упрощению ирландского правописания, призванные спасти язык от исчезновения, со своей задачей не только не справились, но и “усугубили”. Ирландский язык, ещё столетия полтора назад вполне себе разговорный, в современной Ирландии превратился в антиквариат, который иногда достают с полки, чтобы гордо блеснуть парой-другой фраз - и всё. Примерно как латынь в современной Италии: её на полном серьёзе учат в школе много лет, но много ли вы видели итальянцев, говорящих по-латински?

А тут получается, что английский язык в результате реформы сразу окажется чужим для своих. Знакомые слова перестанут узнаваться визуально. Если считаете, что это не проблема - попробуйте почитать украинские тексты середины 19 века, когда с орфографией только экспериментировали. Кайф получите непередаваемый.

И тем более язык станет чужим для большого числа эмигрантов. И вместо того, чтобы идти в мелкий бизнес, где можно обойтись плохим знанием языка, они будут замыкаться в этнических гетто, где языком не владеют, а на окружающих смотрят по-волчьи. Оно надо?

Да и во всех остальных сферах свято место пустовать не будет: как только английский, хотя бы на время, станет малоудобным средством международной коммуникации, его место тут же без промедления займёт другой, более удобный язык. Например, испанский – международные слова там практически те же (emoción, revolución), однако же правописание и произношение – в разы легче, и говорят на нём сотни миллионов. Не даёт испанскому стать международным языком то, что большая часть испаноязычных стран – даже такие гиганты, как Мексика и Аргентина – страны экономической «второй лиги», не слабаки, но и не чемпионы. Но если реформа английского правописания ударит по экономикам англоязычных стран, замедлив и усложнив ведение бизнеса, то у испаноязычных появится шанс.

Как видим, реформа правописания – дело весьма сложное, и главное, постоянно будет стоять вопрос «кто за это удовольствие заплатит?» По той же причине, скажем, американцы не спешат переходить на километры и килограммы у себя в стране. Для продажи за рубеж – так и быть, сделаем ярлыки в миллилитрах и граммах; но вот у себя в стране – кто заплатит, например, за переустановку сотен тысяч дорожных знаков, где ограничение скорости и расстояние указаны в милях? Кто будет удовлетворять коллективные иски продавцов на тему “у нас упали продажи, потому что цены за килограмм - дороже, чем за фунт, давайте компенсируйте!”

Вот то ли дело в государствах с «вертикалью власти» - там никто не спрашивает, кто заплатит. Приказали – и пошла реформа. Так, по крайней мере, выглядит влажная мечта мазохиста-сталиниста, любителя крепкой дубинки. На деле же, всесильность диктатора - понятие условное.

Упрощенные (сверху) и традиционные (снизу) китайские иероглифы. Красным выделены те, чьё написание подверглось упрощению. Источник: китайская Википедия.


Даже не зная китайского языка, зрительно хорошо заметно, что надписи иероглифами на товарах из Тайваня или Гонконга выглядят “жирнее”, там больше чёрточек, чем на товарах из собственно КНР. Это всё благодаря коммунистам. Это Мао Цзэдун начал в 1960-е годы реформу китайских иероглифов, чтобы упростить их написание, чтобы меньше было чёрточек. Поначалу реформа действительно пошла на ура, тем более, что значительную часть работы до него уже успели сделать японские оккупанты (упрощать иероглифы начали они, но не успели зайти так далеко, как китайцы).

Наследник Мао, Хуа Гофэн, захотел было упростить иероглифы ещё больше. Но тут народ начал повсеместно возмущаться: а старые документы мы как читать будем? И зачем мы потратили 10 лет на изучение новых иероглифов – чтобы опять переучиваться? В общем, остановилась реформа на полпути.

Фрактура. Слева - 1800 год. В центре - период нацизма, когда форма знаков уже была максимально приближена к привычной нам “антикве”. Справа - готический курсив, первая половина 20 века. Источник: немецкая и английская Википедия.


В Германии довольно долго «национальной скрепой», символом национальной идентичности, считали фрактуру (местный вариант готического шрифта). Долго и упорно отказывались менять фрактуру на антикву - то, что мы в обиходе знаем как “обычную латиницу” (даром что на неё перешли немецкоязычные в соседних Австрии и Швейцарии). Бисмарк демонстративно побрезговал принимать в подарок книги, напечатанные по-немецки латиницей: не читаю такое!

Нацисты, придя к власти, вовсю начали «восстановление скреп», к которым был причислена и фрактура. Но ненадолго. Стоило гитлеровцам захватить несколько стран – и обнаружилось, что фрактурой в местных типографиях специально к приходу оккупантов никто не запасся. Да и вместе с “вернувшимися домой” Австрией и Судетами появилось несколько миллионов граждан, к фрактуре не привыкшим.

Пришлось сунуть в карман гордость и печатать документы и газеты обычной латиницей, а в 1941 году фрактуру окончательно отменили и в самой Германии. Целесообразность оказалась куда важнее, чем волюнтаризм и «скрепы».

Если посмотреть на историю реформ правописания, особенно в последние 100-200 лет, то оказывается, что легче и быстрее всего они шли в тех случаях, когда происходил резкий и стремительный культурный обвал, когда сразу много старого оказывалось ненужным и неактуальным – так, что потеря не выглядела слишком большой. Хорошим примером является реформа Мустафы Кемаля, который в 1925 году ввёл латиницу для турецкого языка. Если бы подобную реформу затеяли в Османской империи конца 19 века – автора бы закидали камнями как безбожника и отступника от ислама. Но Кемаль был президентом не Османской империи во главе с халифом мусульманского мира, повелителем большинства арабоязычных земель - он был президентом съёжившейся после войны Турции, где арабов почти не осталось. Прежний литературный язык Османской империи, включавший много арабизмов и персизмов, был большинству простых турок чужд и непонятен, им и до войны владели немногие. Поэтому реформа Кемаля удалась.

А вот в СССР получилось хуже. Там в 1928 году последовали примеру Кемаля и ввели единообразную латиницу для всех тюркоязычных народов (от крымских татар и до киргизов). Ломать пришлось не слишком много - как и в Османской империи, арабским письмом в то время владели немногие. Политика ликбеза и простота новой графики привела к бурному развитию тюркоязычной литературы и прессы. Впрочем, Сталин быстро заметил опасность: у тюркоязычных народов возникает альтернативная культурная реальность – с центром в Стамбуле, а не в Москве. В 1930-е годы волевым порядком тюркские народы перевели уже на кириллицу, что нанесло удар по их образованию и культуре, последствия которого они изживают до сих пор. К слову, не так давно в России татарам запретили иметь латиницу – мол, кириллица лучше передаёт ваши звуки, и не выпендривайтесь. Истинная же причина была та же, что и при Сталине – не допустить создания альтернативной культурной реальности, в которой татарский язык уже будет не столь зависимым от русского. По аналогичной причине китайцы запретили латиницу среди собственных тюркоязычных народов, уйгуров и казахов - пусть лучше пользуются малоудобной арабицей.

И вот сейчас, время от времени, я вижу в украинской прессе предложения перевести украинский язык на латиницу. Резон при этом предлагается самый благородный: вывести украинский язык из кремлёвского культурного пространства. На мой взгляд, сейчас для этого далеко не лучший момент, и вот почему.

Только недавно – буквально в последние 10 лет – начался быстрый рост книгоиздания на украинском языке. Но эта тенденция пока ещё довольно хрупкая, и сломать её легко. Переход на новую письменность нанесёт удар по издательствам, от которого они могут и не оправиться – множество старых книг останутся нераспроданными, а на раскрутку новых понадобится время – пока народ будет привыкать к новому письму, пройти могут десятилетия. Что заполнит образовавшуюся пустоту? Заполнит литература из России, где полиграфические возможности пока выше, а Интернет-сайтов - больше.

Азербайджанцы и молдоване перешли на латиницу потому, что она и в советское время была не слишком чужой – в Молдову шла литература из Румынии, говорящей на том же самом языке, азербайджанцы хорошо понимали близкородственный турецкий и могли, хотя бы и полулегально, читать турецкую литературу, сейчас многие из них смотрят турецкое телевидение.

В Югославии долгое время казалось, что у кириллицы и латиницы - свои веками сложившиеся ниши (кириллица для православных, латиница для прочих), и ничего здесь не изменится. Тито уравнял кириллицу и латиницу в правах, но границы их распространения оставались прежними.

Однако относительно недавно православная Черногория и крайне враждебно относящаяся к хорватам Республика Сербская в Боснии без особого шума перешли на латиницу. В Сербии статус кириллицы пришлось закреплять в конституции, потому что латиница тоже приобретает всё большую популярность. Милошевича свергали тоже под лозунгами, написанными латиницей - но свергали не католики, не агенты Хорватии, а напротив, закоренелые сербские националисты и “ополченцы” вроде Вука Драшковича. В современной Сербии шрифт может многое сказать о политической направленности газеты или журнала: консервативные и умеренные выходят обычно кириллицей, радикальные - латиницей.

О причинах такой смены алфавитов можно написать отдельную статью, но одной из них, на мой взгляд, было то, что ещё со времён социализма большое количество югославов стало выезжать на работу в Европу, и латиница стала для них привычной, а “православно-славянское братство” - абстракцией. И “культурная скрепа” перестала быть скрепой.

Что-то такое должно произойти и в Украине, особенно после появления безвизового режима. Но со временем - страна должна созреть. Казалось бы, вот рядом Польша, Чехия, Словакия. Из Западной Украины люди туда стали ездить ещё в 1990-е, но вот для жителей остальной части Украины - а это большая часть украинцев - эти страны пока остаются малоинтересной экзотикой. В России на заработках побывало гораздо большее количество украинцев. Может быть, лет через 10-20, может, 30, во многих украинских семьях будут обсуждать реалии Польши или Хорватии так же, как сейчас, к сожалению, всё ещё обсуждают российские телешоу и фильмы (которые продолжают смотреть, несмотря на ограничения). Вот когда польские реалии станут «своими» - тогда можно будет поговорить о введении украинской латиницы. А пока – «не на часі».

Мясной таймшер

Торговля становится всё более продвинутой, и вчера довелось познакомиться с ещё одной новинкой. Началось всё позавчера, когда к нам в дверь позвонил молодой человек и сказал, что их компания «Нутрафармс» распространяет бесплатные образцы говядины, которая выращена только на свежей траве (глядя на снег вокруг, как-то не очень верилось), и не заинтересовались бы мы узнать о них побольше. Да фиг с вами, подумали мы, давайте, рассказывайте. Нет, говорит молодой человек, сейчас не могу, а вот завтра к Вам придут, расскажут и образец дадут.
Когда он ушёл, я начал искать о них информацию в Интернете. Нашёл отзывы: действительно люди приходят, действительно дают кусок мяса для гамбургеров, и пытаются подписать на какой-то долгосрочный мясной абонемент. Вот тут я не врубился, но стало интересно, как это работает.
За полчаса до прихода – звонок по телефону: вы дома? Ждите, к вам идут. И действительно, через полчаса приходят двое с широкими улыбками: радуйтесь, мы принесли вам благую весть, войти можно? От дела не отрываем? Один сел за стол, разложил проспекты, другой (видимо, стажёр) встал рядом и внимательно слушал, не перебивая.
Сначала товарищ поинтересовался, сколько уходит на мясные и рыбные продукты в неделю и месяц, и как часто мы их покупаем. Потом прикинул, и вывел цифру приблизительных расходов на этот вид продуктов на год. Затем разложил проспекты с разными видами мяса (курятина, говядина и т.п.) и стал интересоваться, какие именно из многочисленных частей курицы или коровы, изображённые на проспекте, мы едим, а какие – нет.
После этого сделали очень выгодное предложение. Мы берём у них в аренду морозильник, наполненный мясом и другими продуктами по нашему выбору, всего фунтов 300, сразу на год вперёд, и оплачиваем его аренду примерно по 200 баксов в месяц.
На том беседа и закончилась – мы ничего подписывать не стали, сказали, что подумаем. Однако забавно, насколько продвинутой стала торговля. По сути, это тот же таймшер, только не с гостиницами, а с продуктами питания. Компания скидывает с себя головную боль по хранению и распространению продуктов, заранее продавая их оптом. Риск (например, отключение электричества при урагане может привести к потере всех продуктов; или вдруг окажется, что купили слишком много) ложится на покупателя.
В общем, просто поделился новостью – наверняка эти гости через какое-то время придут и к вам.
С другой стороны, не могу сказать, что потерял время зря. Я уважаю умение продавать, особенно когда люди делают это умело и с огоньком. Хотя оставляю за собой право не покупать.

Latest Month

June 2019
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Syndicate

RSS Atom

Statistics


Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner