?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(статья выйдет на украинском языке, а здесь - русская версия)

Вводить украинскую латиницу – своевременно или нет? Посмотрим, на какие грабли наткнулись другие народы, совершая подобные реформы.

Любой, кто изучает английский язык, с первых же дней изучения обращает внимание на сложные правила правописания. Причём на каждое правило находится своё исключение, а на исключение – ещё одно исключение.

В этом плане похож на английский язык и французский; правда, исключений там намного меньше, и правописание – намного более предсказуемое, но вот простое ли оно? Едва ли. Как, интересно, человек, не знающий французского языка, прочитает фамилию Lemieux (Лемьё)?

Довольно заметная часть французов либо совсем не владеют английским языком, либо владеют на «туристском» уровне, то есть без тонкостей. Большая часть говорящих по-английски вообще не заморачивается тонкостями произношения на иностранных языках. Когда в американских фильмах герои, изящества ради, вворачивают французскую фразу, мне хочется заткнуть уши. При всём при этом в странах, пользующихся латинским алфавитом, принято писать иностранные имена так же, как в оригинале (если оригинальный язык тоже пользуется латинским шрифтом). Единственное известное мне исключение – Литва, где имена пишутся так, как произносятся. Ну да, приделывают к ним литовские падежные окончания, но всё равно, Džordžas – понятно, что Джордж, а вот George – уже не так очевидно.

Произношением иностранных имён англоговорящие не заморачиваются от слова совсем. Помню, разговаривал я с американкой (родом из наших краёв, так что беседа велась не по-английски), которая упомянула актрису Джульетту Биночи. Я заметил, что её зовут вообще-то Жюльетт Бинош, на что та возразила: какая разница, у нас произносят так.

Или вот, например, когда российская пропаганда одно время раскручивала тему «притеснения» русскоязычных в странах Балтии, то любила приводить пример жителя Латвии Шишкина, который вдруг стал Сискинс. Вопрос был неоднозначный. С одной стороны, в латышском алфавите для «с» и «ш» используются разные знаки, s / š. С другой, как только господин Шишкин (или Шишкиньш, если уж по-латышски) поедет в Европу или тем более в Штаты, он с большой вероятностью нарвётся на пограничника или таможенника, который знать не знает латышского алфавита и всех этих крючков над буквами – и вычитает в его паспорте, с большой вероятностью, «Сискинс».

Ну допустим, Латвия – экзотика даже для большинства европейцев. Так они же беспардонно искажают даже фамилии, которые вроде бы у всех на слуху. К примеру, фамилию Milošević европейские медиа произносят как «Милосевик» или «Милозевиц». Даже немцы, в языке которых есть и «ш», и «ч», просто передаются они совершенно иначе (как sch и tsch соответственно).

У любого, кто изучал хотя бы один из «престижных» языков (английский, французский, немецкий, итальянский, и т.п. – я уж не говорю про польский с его замысловатыми комбинациями вроде szcz), рано или поздно возникал вопрос: а им самим такие сложности не надоели? Не возникало желания упростить, провести реформу – так, чтобы написание было более логичным и предсказуемым?

Возникало, разумеется.

Люди, которые обдумывали реформы английского, французского, немецкого правописания, меньше всего думали о том, чтобы облегчить изучение языка иностранцам, живущим где-то далеко. Речь шла прежде всего о том, как бы своим, родным соотечественникам издержки от нового написания слов не оказались бы дороже выгоды. Во всех случаях издержки получались непомерно дорогими.

Возьмём, к примеру, английский язык. Самая сильная сторона языка – она же проблема номер один: это международный язык. Он уже давно вышел за пределы Великобритании и является основным языком для нескольких десятков стран мира. То есть если одна страна поднимет инициативу реформы правописания – не факт, что её поддержат остальные.

Но допустим, инициативу реформы возьмёт на себя такая влиятельная страна, с голосом которой не могут не считаться. Великобритания или США.

И тут оказывается, что ни в Великобритании, ни в США языковые вопросы не регулируются на уровне правительства и парламента (конгресса). Не то чтобы не могут в принципе - просто для них подобная практика необычна. Правительство может решать, какие программы в школах поддерживать, но вот нормировать правописание – это уж слишком. В Штатах и в Канаде вопросы образования вообще находятся в компетенции отдельных штатов (провинций), а вовсе не на общегосударственном уровне. В Британии нормированием английского языка занимаются два конкурирующих центра, Оксфорд и Кембридж. Ни один из них, заметим, не является министерством или государственным агентством - это самостоятельные университеты. В США есть крупные университеты и издательства, издающие словари, поддерживающие корпуса (базы данных) языка – но если они скажут «всё, с завтрашнего дня пишем иначе», остальные им ответят «а кто вы такие, чтоб нам приказывать?»

Это не говоря уж о том, что английский язык в США вообще не является официальным – не закреплён за ним такой статус в Конституции или федеральном законе. Что, в принципе, не отменяет его положения основного языка де-факто. Даже в тех штатах, где в отдельных округах большинство составляют испаноязычные (Техас, Калифорния, Флорида, Нью-Мексико), попытки ввести двуязычное обучение в школах налогоплательщиками отвергались: ещё чего! Кому надо, пускай за свои деньги открывает воскресные школы и там обучает второму, третьему, десятому языку – но только не за наши кровные.

Написанное выше не значит, однако, что английский язык навеки застыл в неизменном состоянии и менять его некому. В демократических странах существует понятие «общественная инициатива», которая может быть настолько сильной, чтобы, в том числе, и провести изменения в языке.

Буквально на заре возникновения США группа реформаторов, среди которых был Бенджамин Франклин, предложила упростить написание ряда широко используемых слов: theater вместо theatre, plow вместо plough, и т.д. Эти изменения, наряду с некоторыми более мелкими и более поздними, заложили различие между американским и британским правописанием.

Впрочем, различие получилось такое… микроскопическое. Более того, большая часть англоязычных стран (включая такие крупные, как Канада) без зазрения совести пользуется «гибридным» правописанием, смешивая британские и американские нормы – и в школах за это оценки не снижают, и в языковых тестах за это баллы не теряют.

В общем и целом, и в Британии, и в Штатах реформы правописания были инициативами частных издателей, готовых рисковать ради этого собственными деньгами. Дольше всех, вплоть до 1975 года, в этом направлении работала газета Chicago Tribune, активно экспериментировавшая с новым написанием слов на своих страницах, но в конце концов вернувшаяся к “старым добрым” нормам.

Если первая проблема английского языка состоит в его «международности», а вторая – в «неправительственности», то третья состоит в том, что англоязычные страны – это страны хорошо развитого частного бизнеса. А где частный бизнес – там и торговые марки.

Возьмём для примера условную историю выдуманного британского предпринимателя. Жил-был мистер, к примеру, Джон Крайтон (John Crichton). Раскрутил свой бизнес вместе с партнёром Мартином Гофом (Martin Gough) сначала в родном городе, а потом и в другие города подался, и оставил своим наследникам гордый бренд Crichton & Gough.

И тут вдруг возникает общественная инициатива: давайте сделаем так, чтобы «ай» всегда писалось как Y, а «ф» - как F, безо всяких там PH / GH. Инициатива охватывает широкие слои Британии и доходит до самого Парламента.

Но британский Парламент, как известно, отличается от российской Думы тем, что в нём принято дискутировать и выслушивать разные точки зрения. И депутат, представляющий интересы своих избирателей Гофа и Крайтона, на слушаниях о предстоящей реформе задаёт вопрос: почтенные, а кто будет оплачивать моим избирателям потери от того, что их бренд вдруг перестанет быть узнаваемым? Crichton & Gough – известная и раскрученная компания, а вот кто такие Cryton & Guf – никто не знает. Может, это где-то в далёкой Азии подделали их бренд – они ведь на такое способны, у них ведь уже есть и ABIBAG, и RIBOK.

В демократическом государстве не принято, чтобы государство вот просто так что-то у граждан отбирало. Граждане в таких случаях будут с государством судиться – и вполне способны вытрясти из него компенсацию.

Иски могут быть не только о потерянных средствах на раскручивание бренда. Будет немало случаев, когда ранее различные бренды вдруг станут писаться одинаково из-за упрощения орфографии (те же “настоящий” Reebok и поддельный Ribok). Или у разных граждан вдруг появятся многочисленные “двойники”. Вот есть, скажем, имена Cathryn, Catherine, Kathryn – ясно, что все три разные девушки. А если упростят орфографию – как их отличить друг от друга?

Ладно, допустим, в результате широкого общественного консенсуса вопрос об издержках решён, сформирован страховой фонд для возмещения потерь, и принято некое решение, так, чтобы «и нашим, и вашим». Тогда остаётся нерешённой ещё одна проблема.

Английский – язык международный не только в том плане, что он имеет официальный статус во многих государствах. Это язык международного бизнеса, международной политики и науки. Английский язык долго за этот статус боролся и не намерен его просто так уступать и упускать. Орфографическая же реформа легко может выбить почву из-под его международного статуса. Ведь английский, благодаря своим многочисленным международным контактам, благодаря иммигрантам, содержит немалый пласт международной лексики. Такие слова, как economy, international, example и т.д. легко узнаются, по крайней мере по внешнему виду, и европейцами, и латиноамериканцами, и даже жителями бывшего СССР. А вот легко ли будет узнать, например, слова imoushn, revolushn вместо привычных emotion, revolution? Едва ли.

Вот если бы английский был языком маленькой замкнутой страны, тогда бы реформа правописания затронула только местных жителей. И то бы подобные реформы шли с кровью. Совсем недавно, несколько десятилетий назад, несколько реформ по упрощению ирландского правописания, призванные спасти язык от исчезновения, со своей задачей не только не справились, но и “усугубили”. Ирландский язык, ещё столетия полтора назад вполне себе разговорный, в современной Ирландии превратился в антиквариат, который иногда достают с полки, чтобы гордо блеснуть парой-другой фраз - и всё. Примерно как латынь в современной Италии: её на полном серьёзе учат в школе много лет, но много ли вы видели итальянцев, говорящих по-латински?

А тут получается, что английский язык в результате реформы сразу окажется чужим для своих. Знакомые слова перестанут узнаваться визуально. Если считаете, что это не проблема - попробуйте почитать украинские тексты середины 19 века, когда с орфографией только экспериментировали. Кайф получите непередаваемый.

И тем более язык станет чужим для большого числа эмигрантов. И вместо того, чтобы идти в мелкий бизнес, где можно обойтись плохим знанием языка, они будут замыкаться в этнических гетто, где языком не владеют, а на окружающих смотрят по-волчьи. Оно надо?

Да и во всех остальных сферах свято место пустовать не будет: как только английский, хотя бы на время, станет малоудобным средством международной коммуникации, его место тут же без промедления займёт другой, более удобный язык. Например, испанский – международные слова там практически те же (emoción, revolución), однако же правописание и произношение – в разы легче, и говорят на нём сотни миллионов. Не даёт испанскому стать международным языком то, что большая часть испаноязычных стран – даже такие гиганты, как Мексика и Аргентина – страны экономической «второй лиги», не слабаки, но и не чемпионы. Но если реформа английского правописания ударит по экономикам англоязычных стран, замедлив и усложнив ведение бизнеса, то у испаноязычных появится шанс.

Как видим, реформа правописания – дело весьма сложное, и главное, постоянно будет стоять вопрос «кто за это удовольствие заплатит?» По той же причине, скажем, американцы не спешат переходить на километры и килограммы у себя в стране. Для продажи за рубеж – так и быть, сделаем ярлыки в миллилитрах и граммах; но вот у себя в стране – кто заплатит, например, за переустановку сотен тысяч дорожных знаков, где ограничение скорости и расстояние указаны в милях? Кто будет удовлетворять коллективные иски продавцов на тему “у нас упали продажи, потому что цены за килограмм - дороже, чем за фунт, давайте компенсируйте!”

Вот то ли дело в государствах с «вертикалью власти» - там никто не спрашивает, кто заплатит. Приказали – и пошла реформа. Так, по крайней мере, выглядит влажная мечта мазохиста-сталиниста, любителя крепкой дубинки. На деле же, всесильность диктатора - понятие условное.

Упрощенные (сверху) и традиционные (снизу) китайские иероглифы. Красным выделены те, чьё написание подверглось упрощению. Источник: китайская Википедия.


Даже не зная китайского языка, зрительно хорошо заметно, что надписи иероглифами на товарах из Тайваня или Гонконга выглядят “жирнее”, там больше чёрточек, чем на товарах из собственно КНР. Это всё благодаря коммунистам. Это Мао Цзэдун начал в 1960-е годы реформу китайских иероглифов, чтобы упростить их написание, чтобы меньше было чёрточек. Поначалу реформа действительно пошла на ура, тем более, что значительную часть работы до него уже успели сделать японские оккупанты (упрощать иероглифы начали они, но не успели зайти так далеко, как китайцы).

Наследник Мао, Хуа Гофэн, захотел было упростить иероглифы ещё больше. Но тут народ начал повсеместно возмущаться: а старые документы мы как читать будем? И зачем мы потратили 10 лет на изучение новых иероглифов – чтобы опять переучиваться? В общем, остановилась реформа на полпути.

Фрактура. Слева - 1800 год. В центре - период нацизма, когда форма знаков уже была максимально приближена к привычной нам “антикве”. Справа - готический курсив, первая половина 20 века. Источник: немецкая и английская Википедия.


В Германии довольно долго «национальной скрепой», символом национальной идентичности, считали фрактуру (местный вариант готического шрифта). Долго и упорно отказывались менять фрактуру на антикву - то, что мы в обиходе знаем как “обычную латиницу” (даром что на неё перешли немецкоязычные в соседних Австрии и Швейцарии). Бисмарк демонстративно побрезговал принимать в подарок книги, напечатанные по-немецки латиницей: не читаю такое!

Нацисты, придя к власти, вовсю начали «восстановление скреп», к которым был причислена и фрактура. Но ненадолго. Стоило гитлеровцам захватить несколько стран – и обнаружилось, что фрактурой в местных типографиях специально к приходу оккупантов никто не запасся. Да и вместе с “вернувшимися домой” Австрией и Судетами появилось несколько миллионов граждан, к фрактуре не привыкшим.

Пришлось сунуть в карман гордость и печатать документы и газеты обычной латиницей, а в 1941 году фрактуру окончательно отменили и в самой Германии. Целесообразность оказалась куда важнее, чем волюнтаризм и «скрепы».

Если посмотреть на историю реформ правописания, особенно в последние 100-200 лет, то оказывается, что легче и быстрее всего они шли в тех случаях, когда происходил резкий и стремительный культурный обвал, когда сразу много старого оказывалось ненужным и неактуальным – так, что потеря не выглядела слишком большой. Хорошим примером является реформа Мустафы Кемаля, который в 1925 году ввёл латиницу для турецкого языка. Если бы подобную реформу затеяли в Османской империи конца 19 века – автора бы закидали камнями как безбожника и отступника от ислама. Но Кемаль был президентом не Османской империи во главе с халифом мусульманского мира, повелителем большинства арабоязычных земель - он был президентом съёжившейся после войны Турции, где арабов почти не осталось. Прежний литературный язык Османской империи, включавший много арабизмов и персизмов, был большинству простых турок чужд и непонятен, им и до войны владели немногие. Поэтому реформа Кемаля удалась.

А вот в СССР получилось хуже. Там в 1928 году последовали примеру Кемаля и ввели единообразную латиницу для всех тюркоязычных народов (от крымских татар и до киргизов). Ломать пришлось не слишком много - как и в Османской империи, арабским письмом в то время владели немногие. Политика ликбеза и простота новой графики привела к бурному развитию тюркоязычной литературы и прессы. Впрочем, Сталин быстро заметил опасность: у тюркоязычных народов возникает альтернативная культурная реальность – с центром в Стамбуле, а не в Москве. В 1930-е годы волевым порядком тюркские народы перевели уже на кириллицу, что нанесло удар по их образованию и культуре, последствия которого они изживают до сих пор. К слову, не так давно в России татарам запретили иметь латиницу – мол, кириллица лучше передаёт ваши звуки, и не выпендривайтесь. Истинная же причина была та же, что и при Сталине – не допустить создания альтернативной культурной реальности, в которой татарский язык уже будет не столь зависимым от русского. По аналогичной причине китайцы запретили латиницу среди собственных тюркоязычных народов, уйгуров и казахов - пусть лучше пользуются малоудобной арабицей.

И вот сейчас, время от времени, я вижу в украинской прессе предложения перевести украинский язык на латиницу. Резон при этом предлагается самый благородный: вывести украинский язык из кремлёвского культурного пространства. На мой взгляд, сейчас для этого далеко не лучший момент, и вот почему.

Только недавно – буквально в последние 10 лет – начался быстрый рост книгоиздания на украинском языке. Но эта тенденция пока ещё довольно хрупкая, и сломать её легко. Переход на новую письменность нанесёт удар по издательствам, от которого они могут и не оправиться – множество старых книг останутся нераспроданными, а на раскрутку новых понадобится время – пока народ будет привыкать к новому письму, пройти могут десятилетия. Что заполнит образовавшуюся пустоту? Заполнит литература из России, где полиграфические возможности пока выше, а Интернет-сайтов - больше.

Азербайджанцы и молдоване перешли на латиницу потому, что она и в советское время была не слишком чужой – в Молдову шла литература из Румынии, говорящей на том же самом языке, азербайджанцы хорошо понимали близкородственный турецкий и могли, хотя бы и полулегально, читать турецкую литературу, сейчас многие из них смотрят турецкое телевидение.

В Югославии долгое время казалось, что у кириллицы и латиницы - свои веками сложившиеся ниши (кириллица для православных, латиница для прочих), и ничего здесь не изменится. Тито уравнял кириллицу и латиницу в правах, но границы их распространения оставались прежними.

Однако относительно недавно православная Черногория и крайне враждебно относящаяся к хорватам Республика Сербская в Боснии без особого шума перешли на латиницу. В Сербии статус кириллицы пришлось закреплять в конституции, потому что латиница тоже приобретает всё большую популярность. Милошевича свергали тоже под лозунгами, написанными латиницей - но свергали не католики, не агенты Хорватии, а напротив, закоренелые сербские националисты и “ополченцы” вроде Вука Драшковича. В современной Сербии шрифт может многое сказать о политической направленности газеты или журнала: консервативные и умеренные выходят обычно кириллицей, радикальные - латиницей.

О причинах такой смены алфавитов можно написать отдельную статью, но одной из них, на мой взгляд, было то, что ещё со времён социализма большое количество югославов стало выезжать на работу в Европу, и латиница стала для них привычной, а “православно-славянское братство” - абстракцией. И “культурная скрепа” перестала быть скрепой.

Что-то такое должно произойти и в Украине, особенно после появления безвизового режима. Но со временем - страна должна созреть. Казалось бы, вот рядом Польша, Чехия, Словакия. Из Западной Украины люди туда стали ездить ещё в 1990-е, но вот для жителей остальной части Украины - а это большая часть украинцев - эти страны пока остаются малоинтересной экзотикой. В России на заработках побывало гораздо большее количество украинцев. Может быть, лет через 10-20, может, 30, во многих украинских семьях будут обсуждать реалии Польши или Хорватии так же, как сейчас, к сожалению, всё ещё обсуждают российские телешоу и фильмы (которые продолжают смотреть, несмотря на ограничения). Вот когда польские реалии станут «своими» - тогда можно будет поговорить о введении украинской латиницы. А пока – «не на часі».

promo dmitri_lytov january 20, 2012 21:54 40
Buy for 10 tokens
(статья написана 20 января 2012, последний раз отредактирована 08 сентября 2012) Когда-то, баловства ради, я составил в Википедии краткий обзор языков Европы, с классификацией которых современные лингвисты затрудняются. Большая часть этих языков вымерла в античный период или даже раньше (в…

Comments

( 10 comments — Leave a comment )
anna_bpguide
Nov. 23rd, 2018 06:49 am (UTC)
здраво
и главное - не доверять это дело правительству
atsman
Nov. 23rd, 2018 06:55 am (UTC)
Yak tsikavo! А, что, действительно, ведутся такие разговоры?
Интересно, кто возьмется за разработку украинской латиницы? Найдется ли на Украине свой Mīlenbahs? Латышский М. был, на самом деле, Mühlenbach, но он поменял написание своего имени, чтобы не отступать от выработанных им принципов латышской орфографии, передачи имен и проч. (он считается отцом латышского литературного языка). Но представляю: если украинцы пойдут по стопам латышей, и введут подобную орфографию, у них появятся Porošenko, Šepetivka; Porošenko может эмигририровать в Штаты, он там получит документы на мистера Porosenko, род. в Sepetivka, а когда он будет утверждать, что он Poroshenko, и его фамилия от "пороша", а не от "порося", и будет требовать поменять написание, ему будет говорить: "А у вас в вашем украинском паспорте написано Porosenko". Вот было бы забавно! :)))
К слову, о Сиськине. Это, кажется, действительно, был такой случай. Дело не в латвийском паспорте и притеснении, а в том, что человек эмигрировал с латышским паспортом, и ему на его новой родине выдали документы на основе документов, привезенных с прежней родины, а в них было написано Šiškins. Так он из Шишкина превратился в Сиськина. :)))
Кстати, я бы отредактировал кусок, в котором пишете: "когда российская пропаганда одно время раскручивала тему «притеснения» русскоязычных в странах Балтии, то любила приводить пример жителя Латвии Шишкина, который вдруг стал Сискинс. Вопрос был неоднозначный. С одной стороны, в латышском алфавите для «с» и «ш» используются разные знаки, s / š. С другой <...>".
Во-первых, я не уверен, что российская пропаганда раскручивала Шишкина. Лично я читал про Шишкина в неангажированных, независимых источниках. Но на это наплевать.
Вы правы, что американцам и их иммигрейшн наплевать на s с крышечками. Но, с другой стороны, они (этого у них не отнять) смотрят на подвалы, строчки для считывания сканером, прочитывания компьютером, в которых указываются коды, в том числе повторяется фамилия и имя без использования оригинальных черточке и точек. А у Сиськиных в коде написано --- Siskins, а не Shishkin или Shishkis!
Как бы то ни было, получается, что ты, как ни крутись, Сиськин. :)))
Ох, заговорился... :))) Обстоятельный, интересный и полезный обзор. Я бы поговорил о латинице и кириллице для тюркоязычных народов, но это как-нибудь в следующий раз.

Edited at 2018-11-23 06:56 am (UTC)
alexmf
Nov. 23rd, 2018 06:57 am (UTC)
Хороший анализ. Данке шон вэри биг.
Материал порождает мысли и вопросы. Мысли о том, как тяжело народу без своей собственной письменности и о трудностях выбора заимствования. А вопросы таковы, в большей степени риторические и на которые вряд ли можно будет найти ответ:
1. какая письменность была приоритетной исторически для Украины - латиница или кириллица? Тут можно упереться в дилемму, к какому языку ближе украинский, к польскому или русскому, что автоматически породит вопрос этнической принадлежности с последующим мегасрачем. Но все же целесообразно учитывать исторические корни используемой письменности, имхо.
2. в Монголии успешно используются две системы - кириллица и латиница. Пойдут и на это власти Украины?
3. вопрос перехода на латиницу и отказа от кириллицы - целесообразность или политическая конъюнктура? Ибо высока вероятность оказаться в роли унтер-офицерши.
4. Имеет ли смысл переход на римские цифры?

Edited at 2018-11-23 07:17 am (UTC)
tereza_18
Nov. 23rd, 2018 09:12 am (UTC)
все может произойти гораздо быстрее
Мне кажется, все может произойти гораздо быстрее, чем вы ожидаете. В минском метро уже несколько лет вся графическая навигация на белорусской латинке (местное название латиницы), буквы которой заметно отличаются не только от английского алфавита, но и от польского. Туристы, знающие английский, интуитивно соединяют название станций в схемах со звуковыми объявлениями на белорусском языке – так как основная часть букв им знакома. Минчанам вся графика на латинице зашла вообще без проблем, несмотря на то, что в последний раз она была в ходу в первой половине 20 века на территории не подконтрольной СССР. А как это было в 19 или 18 веках и вовсе забыли.
Музыкальные группы, кстати, активно пользуются этим написанием, и названия песен, и тексты караоке для зарубежных фанатов пишут на латинке. Например, вариант для Евровидения.
https://www.youtube.com/watch?v=DMsJ2U6Nj4k
Интересно, что лучше всех, практически без акцента, текст для караоке воспроизводят жители Праги, так как там есть очень похожие буквы.
https://www.youtube.com/watch?v=JkPNLtwxcF0
Есть записи фанатских каверов из Норвегии и Канады – им сложнее, но большую часть звуков они произносят вполне сносно.
alexmf
Nov. 23rd, 2018 01:42 pm (UTC)
Вы, кажется, путаете дублирование латиницей топонимов для туристов и переход языка на иную форму записи.
tereza_18
Nov. 29th, 2018 10:44 am (UTC)
В метро дублирование для туристов, а в иных случаях для удобства, кроме описанного выше, например, аккаунты в международных соцсетях.
dmitri_lytov
Nov. 23rd, 2018 03:58 pm (UTC)
Re: все может произойти гораздо быстрее
Спасибо за информацию, приберегу для новой публикации.
Но сначала, если не возражаете, посоветуюсь с знакомыми белорусами, чтобы узнать, насколько широко в действительности эта система записи применяется.
tereza_18
Nov. 29th, 2018 11:07 am (UTC)
Re: все может произойти гораздо быстрее
Конечно не возражаю - интересно, что скажут ваши знакомые.
Кстати, когда задавали поиск по слову "латинка", гугл выдал еще и украинскую латинку.
pasha_su
Nov. 23rd, 2018 07:43 pm (UTC)
Если нет традиции государственного регулирования правописания, то почему ее создать "уж слишком"? Когда-то в США не было спецслужб, потом создали ФБР и т.п. Вряд ли это какое-то базовое право. Пример с торговыми марками сомнительный. Допустим есть русская торговая марка с ятем и твердым знаком. Стала она менее узнаваемой из-за разницы в правописании? Скорее наоборот. Имена же и в реформированной орфографии могут писаться по разному. Про потерю статуса международного языка - это как если бы все отказались от доллара после изменения дизайна купюр. Пипл схавает. Ведь реформа не обязательно должна быть радикальной, а, например, постепенное устранение исключений и явных иероглифизмов.


Собственно, по причине тотального доминирования английского строить планы на будущее какого-нибудь европейского языка на 30 лет вперед несколько опрометчиво.
walter_kim
Jan. 5th, 2019 08:11 am (UTC)
Вводить латиницу в украинском языке пока никто серьёзно не собирается, всё это не более чем слухи и домыслы. И вот на основании этих домыслов пишется серьёзное научное исследование! Не странно ли???
( 10 comments — Leave a comment )

Latest Month

April 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    

Tags

Statistics


Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner