Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Индеец

О себе и об этом журнале

Пишу на русском, иногда на украинском, по работе с коллегами и клиентами говорю на четырёх с половиной: английском, французском, немецком, испанском и ломаном португальском. Живу в канадской столице, г. Оттава. Пишу редко, иногда делаю перепосты.

Мои интересы: кино, языки (древние и современные), история.

Collapse )
promo dmitri_lytov january 20, 2012 21:54 40
Buy for 10 tokens
(статья написана 20 января 2012, последний раз отредактирована 08 сентября 2012) Когда-то, баловства ради, я составил в Википедии краткий обзор языков Европы, с классификацией которых современные лингвисты затрудняются. Большая часть этих языков вымерла в античный период или даже раньше (в…
Птиц

«Почти украинцы»: из истории русинской идентичности (часть 2)

(продолжение – читать начало здесь)

Греко-католики от Богдана Хмельницкого до Австро-Венгерской империи

Сходство и родство языков само по себе ни к чему не обязывает. В XIX веке, когда стали формироваться современные национальные государства Европы, Германия и Италия были разделены на множество диалектов, носители которых с трудом понимали друг друга, а общенациональная языковая норма для многих выглядела искусственной, и в школах её приходилось внедрять буквально из-под палки. Напротив, голландский и французский языки в Бельгии почти не отличаются от тех, на которых говорят во Франции и Нидерландах, однако же бельгийцы не захотели быть частью ни той, ни другой – по причинам культурным, экономическим, религиозным, да много каким. Ну, пример британцев и американцев уже просто банален.

Тут в действие вступает фактор, для которого относительно недавно гуманитарии придумали ярлык «идентичность». Он означает, что коль скоро формируется некий народ, этническая общность, то у неё должно быть своё «лицо», свои законы, своё неписаное понимание того, почему «мы» – такие, а «они» – другие, видение общего прошлого и в какой-то мере даже общего будущего.

Для украинской идентичности ключевым событием стала война Богдана Хмельницкого против Речи Посполитой середины XVII века. Если до того термин «Украина» был скорее региональным и обозначал относительно небольшую территорию Украины современной, то после восстания Богдана слово «украинец» стало ключевым моментом идентификации для тех, кто не хотел оставаться с переживавшей кризис католической конфедерацией, а искал себя в новой православной казацкой общности – которую, правда, соседи не спешили признавать отдельным государством. Идентичность продолжала сохраняться и укрепляться даже после фактического поглощения Украины Московской Русью (под видом защиты «православных братьев»). За украинской идентичностью стоял не только «тот же русский язык, испорченный польским», но также культурное наследие, которое в тот момент превосходило московское – в духовной литературе, архитектуре, живописи, иконописи, музыке, общем уровне грамотности населения. После Переяславского поглощения старые термины «Русь» и «руський» хотя и жили в народной памяти, но всё больше воспринимались именно как архаичные, исторические (что видно, например, по их употреблению в политическом памфлете «История русов» конца XVIII века).

А что же греко-католики на польских, а тем более мадьярских землях? Они же, хотя и говорили «по-нашему», однако под определение «православных» не подходили, да и Хмельницкого в войне не поддержали.

Но тут в действие вмешался ещё один фактор, благодаря которому украинская идентичность продолжала расти и расширяться и столетия после Богдана.

Потерей Украины не закончились бедствия Речи Посполитой – государство, чуть было не переставшее существовать в результате «шведского потопа», вошло в затяжной кризис. Результатом этих потрясений стал рост религиозной нетерпимости, в результате чего даже местные греко-католики стали для поляков выглядеть как «те же украинцы, только сбоку», и подвергаться разным притеснениям наряду с обычными православными. Аналогичные процессы происходили и на Закарпатских землях, которыми владели венгерские феодалы -- для них местные славяне греко-католического вероисповедания мало чем отличались от украинских или даже московских православных: одна хрень, лопочут не по-нашему и вообще холопы.

Ни Речь Посполитую, ни венгров подобна нетерпимость не спасла. Сначала под власть австрийцев, не успев освободиться от турецкого господства, попали венгры (вместе с подчинёнными закарпатскими славянами), а к концу XVIII века произошёл раздел Речи Посполитой между Россией, Германией и Австрией, причём греко-католическое население оказалось в основном в Австрии. Таким образом, в Австро-Венгерской империи встретились носители близкородственных диалектов Галичины и Закарпатья – гуцулы, бойки, лемки – и задумались, как себя называть, и к какому народу себя отнести.

Почему именно на рубеже XVIII-XIX веков сложилась проблема этнической идентичности? Крепостное земледелие было экономически далеко не эффективным способом производства, но до поры до времени других не было. Постепенная индустриализация принесла с собой дешёвое книгопечатание (ну, по крайней мере, к концу XIX века крестьяне уже точно могли себе позволить массовую печатную продукцию), а также миграцию населения и постепенный отрыв его от земли. Раньше человек чувствовал конкуренцию только на уровне кланов собственного села – оказалось, что мир вокруг огромный и недружелюбный, и везде живут конкуренты. Спастись от них можно, только объединившись со «своими», а «своих» как-то надо определить. Отсюда и рост национализма в Европе именно в XIX веке – до этого даже не задумывались над тем, что такое «нация», важно было, на земле какого феодала ты жил.

Среди говорящих на «наших» диалектах греко-католиков в Австро-Венгрии постепенно сложились три течения.

Украинофилы ("народовцы") говорили: смотрите, по ту сторону границы живут такие же «наши», как и мы сами. Их диалекты очень похожи на наши, мы можем понять их без перевода. Единственное различие между нами – это религия: мы главным образом греко-католики, там -- православные. Но вы же сами видите – разве есть у них выбор? Царь Николай I в середине XIX века, равно как и Сталин век спустя, принуждал на своей территории греко-католиков переходить в православие.

Москвофилы, напротив, считали: украинский язык или "малороссийское наречие" – это лингвистический вопрос, но это всего лишь диалект без государства. Вот Россия – сильное государство, которое уже протянуло руку помощи "братьям" на Балканах, в Сербии и Болгарии. Мы можем в быту говорить на родном диалекте, но литературный язык должны ориентировать на московские стандарты, потому что в этом жестоком мире маленькие народы не выживают – только большие империи.

Наконец, «местные» говорили: оставьте нас в покое с вашим этническим строительством, мы просто хотим спокойно жить на своей земле. Пусть власти нам не мешают учить церковный катехизис и молиться на родном диалекте, а мы за это будем верными подданными Его Величества Франца-Иосифа.

Первое течение представляла в основном интеллигенция, второе состояло примерно наполовину из интеллигенции и священников, а в третьем священники преобладали (соответственно, по политическим взглядам "народовцы" были наиболее радикальными, а "местные" – наиболее консервативными). Но границы между тремя течениями были очень условными и размытыми, часто бывало так, что один и тот же писатель или культурный деятель успевал побывать сторонником и того, и другого, и даже третьего – а иногда уже и после его смерти историки задумываются, «чей» же он был, в конце концов?

Но если для карпато-украинской общины все три течения были «внутрисемейным делом», то для властей было очень важно, «кто есть кто». Причём в австрийской части империи (к которой относилась большая часть Галичины) власть смотрела на эти идентичности принципиально иначе, чем в венгерской части (где находилась и будущая Закарпатская область). В Галичине власть поставила на «украинофильское» движение (как «меньшее зло» по сравнению с «москвофилами»). В венгерской же части власти вовсю культивировали отдельную «русинскую» идентичность, которую поддержали как «местные», так и – с некоторыми оговорками – «москвофилы». Почему так получилось?

Три идентичности до Первой мировой войны

В Австрии основной головной болью для властей были поляки, оказавшиеся её подданными в результате недавнего раздела Польши. Их было много, и они привыкли, чтобы к их правам относились с уважением. Поскольку украинская идентичность опиралась на память о войне Хмельницкого против поляков, австрийцы решили: то, что надо, клин клином вышибают. «Австрийскому генштабу» (который, согласно московским пропагандистам, якобы изобрёл украинскую идентичность) даже не надо было напрягаться: украинская литература на подчинённых Австрии землях существовала, на неё был спрос, она даже проникала тайком через границу на территорию соседней империи, где гербом тоже был двуглавый орёл, и где украинцев было гораздо больше.

Что же до галийцких москвофилов, то их движение было на пике в середине века, когда шли революции в Европе, но с тех пор неуклонно шло на спад. Если даже Иван Франко (и ряд других крупных фигур) поначалу симпатизировали москвофилам, то со временем до них стало доходить: для царской империи «братья по ту сторону границы» представляют интерес только как способ расшатать Австрию, не более того. Книги, опубликованные в Австрии москвофилами на русском языке, в Россию пробивались с трудом из-за цензуры, ну а отношение влстей к украинскому языку в "Малороссии" было известно каким (тем, кого подробно интересует история русификации Украины, от Петра и до СССР, рекомендую блог tipa_bandera , где ключевые события русификации и борьбы за сохранение украинского языка хорошо документированы).

«Местная» же идентичность среди образованных греко-католиков Австрии вообще не пользовалась успехом – исключением были разве что крестьянские общины лемков. Обществом они воспринимались как наиболее отсталые и консервативные, да в общем, они такими и были, особенно на фоне жителей индустриально развитых регионов империи. В австрийской части империи "старорусины", поначалу многочисленные, вскоре почти целиком перекочевали в лагерь "москвофилов".

Совсем иначе обстояли дела в венгерской части империи. Здесь тяжелее всего пришлось украинофилам, а борьба за влияние шла в основном между москвофилами и «местными». На то было несколько причин.

Во-первых, сыграли роль низкий уровень образования и низкая мобильность населения по сравнению с Австрией. Это для интеллигента Ивана Франко сюжеты Шевченко и Нечуя-Левицкого из "заграничной Украины" воспринимались как почти свои, почти родные. А вот для жителя закарпатского села «Кобзарь» был малопонятной экзотикой, вроде рассказов о жизни индейцев; проблема была не только в другом диалекте, а и в том, что реалии, которые описывал Шевченко, были закарпатцам не всегда понятны. Как можно считать «своей» далёкую и заграничную Полтавщину, если даже соседнее село – не совсем «свои» (в карпатских сёлах кое-где до сих пор берут в жёны в основном односельчанок, а жениться на девушке из другого села – сенсация, о которой будут говорить годами).

Это не означает, что украинофилов в Карпатах вообще не было. Их численность постепенно росла, а позднее, в XX веке, именно из их рядов выйдут бойцы Карпатской Сечи, героически сражавшиеся за украинский выбор своего края против венгров, а потом влившиеся в движение ОУН (Мельника). Но в XIX веке их идеи казались большинству крестьян Закарпатья слишком оторванными от карпатских реалий.

Во-вторых, сыграла роль довольно суровая ассимиляционная политика венгров. Даже прогрессивная, вроде бы, Венгерская революция 1848-1849 г. первым делом взялась за строительство «великой Венгрии», заявив претензии на все земли, которыми заправляли наследственные феодалы венгерского происхождения. "Борцы за свободу Венгрии" были даже более радикальными, чем империя: если имперской власти достаточно было просто взымать налоги с подданных славян, то революционеры не сомневались, что местные славяне должны были со временем переделаться в венгров и перейти на венгерский язык. Именно поэтому карпатские славяне радостно приветствовали войска Николая Первого, которые пришли на помощь Вене подавлять революцию – и при этом говорили на более-менее понятном им языке. Офицеры говорили по-русски, а среди простых солдат 2, 3, 4 и 5 корпусов было много украинцев. Особенно быстро с николаевскими военными язык находили священники, благодаря знанию церковнославянского.

Одним из этих священников был Александр Духнович, который прославился тем, что много сделал (часто за свой счёт, или занимаясь активным, как бы мы сказали, фандрейзингом) для распространения грамотности среди карпатских селян. В наши дни в словацком Пряшеве и в какой-то мере в украинском Ужгороде имя Духновича – такой же символ местной идентичности, как Франко – в западной Украине, а Шевченко – для украинской культуры в целом. Именно Духнович ввёл в оборот слово "русин" как обозначение этнической идентичности карпатских славян, которую он сам же активно конструировал. То, что Закарпатье в состав Киевской Руси никогда не входило, в концепции Духновича не играло важной роли -- речь шла о некоей воображаемой, идеальной Руси, близкой по духу и языку, примерно в том же духе, как Римская империя - для создававшейся в то же время Румынии.

В произведениях Духновича сквозит мысль: не бойтесь, карпатские русины, вы не маленький народ, у вас есть могучий защитник. Если вас венгры будут обижать, Москва придёт и порядок наведёт, как в 1849 году! (между строчками подразумевалось, что на украинофилов надеяться – бесполезно, это друзья австрияков).

Что же касалось языка, то Духнович считал, что диалектов в Карпатах – слишком много, поэтому нужно ориентироваться на некий идеальный славянский язык. Таким языком для него (как и для москвофилов в австрийской Галичине) было «язычие» – искусственная смесь русского языка с карпатскими словами.

С тех пор, как среди москвофилов появились такие сильные фигуры, как Духнович, часть «местных» перешла на москвофильские позиции. Может показаться парадоксом большое количество среди «москвофилов» греко-католических священников – таких, как Духнович. Эти священники предпочитали закрывать глаза на то, как их собратьев по вере в Российской империи принуждали переходить в православие -- обиды на венгров и недоверие к слишком либеральным и "безбожным" украинофилам были для них куда актуальнее, а кроме того, православные пользовались тем же церковнославянским языком, который и греко-католики использовали в своём богослужении.

Впрочем, симпатии к Москве охватили не всех карпатских славян. Была и другая часть, которых противники презрительно называли «мадьяронами», обвиняя в ассимиляторских тенденциях. Сами "мадьяроны", в реальности, в большинстве вовсе не спешили переделываться в венгров -- они позволяли себе пересказывать Священное писание на местных говорах своим прихожанам, иногда даже издавали на местных диалектах литературу развлекательного характера. Но грехом "мадьяронов", с точки зрения промосковского течения, было то, что они не заморачивались такими вопросами, как этническая идентичность или поиски союзников среди братьев-славян. Поэтому и венгерские власти к "мадьяронам" особых претензий не имели.

Я бы отметил, что в зависимости от поворотов политики в Будапеште одни и те же лица могли выступать то с москвофильскими, то с «мадьяронскими» лозунгами. И вообще, поскольку карпатские русины были относительно небольшой этниической группой, разногласия в их среде скорее выглядели как "внутрисемейное дело", не для посторонних. Определённое согласие между "местными", "мадьяронами"  и "москвофилами" было даже по поводу языкового стандарта. Даже те, кто предлагали преподавать среди русинов-лемков местные диалекты, а не русский язык, всё равно ориентировались на церковнославянские стандарты, на консервативную орфографию с «ятями».

Из книг, опубликованных в ту пору на карпатских-русинских диалектах, видно невооружённым глазом – карпатские говоры были почти непонятны для «москалей», зато, хотя и с трудом, их могли понять украинцы (кому интересно, может найти немало примеров в библиотеке русинской литературы XIX века, которую собрал Игорь Керча). А диалектов былол очень много. Один из идеологов "русинства" Гиадор Стрипский писал: "Бийтеся в груди а признайте, что знаете хи­ба язык свого села або околицѣ, а вже дальше не засѣгаете" (источник).

Как только началась Первая мировая война, «москвофильство» в Австро-Венгрии исчезло как фактор, благодаря чему в австрийской Галичине постепенно победила украинская идентичность, а в венгерском Закарпатье набирала силу «местная» идентичность, которая, впрочем, унаследовала у Духновича и москвофилов самоназвание «русины».

(окончание следует)

Заповеди Моисея - на каком языке и каким письмом?

В искусстве на библейские темы, конкретно о 10 заповедях, Моисей держит скрижали с текстом, написанным еврейским квадратным письмом.
Проблема в том, что еврейское письмо в таком виде возникло не раньше 5 в. до н.э.
А предшественник этой письменности - финикийское письмо - возникло самое ранее в 11 в. (и буквы в нём выглядели совсем не так, а скорее уж напоминали греческие).
Однако Моисей жил на несколько веков раньше, примерно в 15-16 вв. до н.э.
(события книги Исхода примерно отождествляются с временами, когда в Египте пришла в упадок династия гиксосов семитского происхождения, и новые власти стали относиться к семитам - включая будущих евреев - хуже, чем раньше).
В Палестине, куда пришёл Моисей, в то время была в ходу клинопись, причём она уже использовалась для местных семитских языков. Но это была письменность врагов, с которыми Моисей призывал не обшаться, к тому же весьма сложная для усвоения (у многих знаков было двойное или даже тройное прочтение, в зависимости от контекста, примерно как в современных японских иероглифах).
С другой стороны, Моисей (и вероятно, многие его спутники) были воспитаны в египетской культуре.
Получается, что 10 заповедей, с большой вероятностью, были записаны по-египетски.
С заповедями связано ещё несколько забавных моментов. В частности, украинская греко-католическая церковь в своём катехизисе убрала заповедь "не сотвори себе кумира (идола)", поскольку скульптуры весьма популярны в католическом искусстве, зато последнюю заповедь разделила на две, чтобы их было всё равно 10. Ну и само собой, заповедь про субботу заменили на "выходной день".
В Коране упоминаются "9 заветов пророка Мусы", причём без конкретики. Но судя по тому, что сами по себе эти заповеди разбросаны по тексту Корана, единственной не унаследованной арабами была заповедь про субботу.
скрепы

Не говорить о большой белой обезьяне

Интересный пример этого мема демонстрирует христианское вероучение -- причём в равной мере католики и православные. Целый ряд христианских догматов - в том числе сошествие Иисуса в ад, чтобы спасти оттуда дохристианских праведников, а также имена казнённых вместе с Иисусом разбойников - восходят к "Евангелию от Никодима", которое никогда и ни одной из церквей не признавалось каноничным. Причина апокрифичности элементарна: оно слишком явно (как по языковым характеристикам, так и по ряду реалий) отстаёт от основных Евангелий на три-четыре столетия, то есть первичным источником быть не может по определению. Тем не менее, в христианскую доктрину оно вписывается великолепно, и может быть, поэтому его изучение и комментирование активно поощрялось как у православных, так и у католиков примерно до XVIII века.

У католиков есть целый раздел вероучения - "Священное предание", то есть то, чего в канонических текстах не было и в помине, но вдруг откуда-то взялось в средневековых источниках. Православные "священным преданием" оперируют стыдливо; мол, когда-то что-то было явлено в откровениях особо духовным людям, но сейчас времена уж не те, новым откровениям места нет. Католики подходят куда активнее и прагматичнее, новые откровения могут быть теоретически явлены в любую минуту и кому угодно (ну вот хотя бы как Фатимские явления девы Марии).

Протестанты позволили мирянам толковать священные тексты (у католиков и православных это не допускалось). Казалось бы, вот где новый толчок для развития "предания", ан нет. Ранние протестанты вообще напрочь отвергли католическое "предание" по тем же причинам, по каким интеллектуалы отвергают "мыльные оперы" -- их не интересовали увлекательные "жизненные" сюжеты, их скорее интересовало, как из библейских преданий можно извлечь практический смысл -- рецепты успеха на каждый день, методологию науки и права. Впрочем, со временем появились у протестантов и течения, которые, как католицизм и православие, оказались готовы ответить и на эмоциональный запрос общества, и создали своё "священное предание": одни лишь слегка поколдовали со старыми текстами, как иеговисты, другие вообще создали с нуля, как мормоны. Правда, иеговистов и мормонов большинство христиан христианами не считают.

Иисус, динозавр

Народ или не народ

Не могу сказать, что сильно сочувствую Януковичу и его партии, но вот конкретно с этим я бы согласился двумя руками.

Что это за тоталитарная привычка, высказывая своё мнение, утверждать, что это мнение "народа Украины"? Говорить надо от своего имени. Это такое же правило вежливости, как говорить человеку "Вот это ты сделал неправильно" вместо "Ты дебил по жизни".

Цитата из Карела Чапека, "Фабрика абсолюта":

— О нет, сударь, — возразил Г. X. Бонди, явно обрадовавшись возможности поговорить с непредубеждённым и бывалым человеком. — Я вам говорю, этот бог настоящий. Но признаюсь, он слишком великий.
— Думаете?
— Думаю. Он бесконечен. И в этом вся загвоздка. Понимаете, каждый норовит урвать от него кусок и думает, что это и есть весь бог. Присвоит себе малую толику или обрезок, а воображает: вот, мол, он целиком в моих руках. Каково, а?
— Ага, — поддакнул капитан, — да еще злится на тех, у кого другие куски.
— Вот именно. А чтоб самого себя убедить, что он у него целый, кидается убивать остальных. Понимаете ли, как раз потому, что для него важно завладеть целым богом и всей истиной. Потому он не может смириться, что у кого-то еще есть свой бог и своя истина. Если это допустить, то придется признать, что у него самого всего-навсего несколько мизерных метров, или там галлонов, или мешков божьей правды
.

P.S. И тем не менее: если и пока сторонники власти готовы пытать и убивать её противников в лесу -- лучше пусть победит "тот народ".
Иисус, динозавр

Зачем нужен Кавказ

Скандально известная корреспондентка не менее скандальной газеты нередко простодушно пишет в своих репортажах такое, что даже и критиковать-то лень. Но вот это наблюдение мне понравилось:

Коммунистическую идею на Кавказе восприняли охотно - она давала равенство и богатые казачьи земли. Как восторженно катались кавказцы на коммунистическом социальном лифте! Стать военным, учёным было великой честью, отблеск которой падал на весь семейный клан! Но в 90-х мы сами сказали, что заветы Ленина - враньё. А деньги важнее знаний. Шаблон патриархального Кавказа был порван на мелкие клочки, причем дважды за век.

Иногда мне кажется, что русских с Кавказа стали изгонять в начале 90-х совсем не за то, что они плохие или слабые. Русские оказались обманщиками, лжемессиями.

И мы опять пошли на Кавказ. Но «наведение конституционного порядка» - никудышная цель для мессианского народа. И в этот раз у нас не было даже стеклянных бус - весь ширпотреб уже делался в Турции и Китае.

А местные не стали ждать, пока мы найдем новую мессианскую идею. Они покопались в прошлом и извлекли «чистый ислам», в котором нет пророков. Пришедшие без миссии русские оказались к этому не готовы
.

Я бы добавил: не только с Кавказа. В Средней Азии был примерно тот же слом шаблонов и та же обида: боги отказались тащить на себе бремя бога. Откровеннее других эту мысль высказывают в современном Таджикистане (страна настолько бедная, что стесняться нечего): мы не против, мы обеими руками за то, чтобы Россия была великой империей - и чтобы щедро платила за признание своего величия.
Иисус, динозавр

Недоразумение-III: Чистота крови

Оригинал взят у bohemicusв Недоразумение-III: Чистота крови
   Я не собирался впутываться в испанские дела. Для моих целей мне должно было хватить французов и англичан. Hа этом месте я хотел выложить пост o франкax и галлаx, o "Хроникe" Фредегарда и "Франсиадe" Ронсара, o германизме Отмана и ориентализме Анкетиль-Дюперрона, o расовой классификацией Бернье и концепциях Буленвилье и Монтескьё. Однако вместо французов здесь откуда ни возьмись  объявились испанцы.


   В чешском языке существует выражение "испанская деревня". Оно означает примерно то же самое, что и русский оборот "китайская грамота". В Испании всё было слишком сложно. Там были марраны и мориски, инквизиторы и иезуиты, реконкиста и законы о чистоте крови.  Испания владела колониями, а в колониях обитали индейцы и метисы, мулаты и креолы... Видит Дева Мария Гваделупская, я надеялся всего этого избежать и не собирался утомлять читателей описанием пиренейской теории и практики межрасовых отношений. Но в комментариях мне дали ссылку на пост ув. diunov'a Законы о чистоте крови в Испании, в котором я прочёл следующее:

"Закон трактовал принадлежность к белым испанцам как "благородную", что фактически объединяло весь народ королевства, конечно не наделяя всех дворянским достоинством, но фактически говоря о том, что можно сформулировать как "равенство по крови" всех белых испанцев. Исследователи говорят о национальном согласии, которое было достигуто благодаря закону. Принадлежность к старым христианам давала ряд привилегий которые были закреплены в отдельных законодательных актах. Только они могли занимать должности на военной, государственной и церковной службе, обучаться в университетах."

Теперь я вынужден разобраться ещё и с этим недоразумением. Диунов не оставил мне другого выхода. Что ж, испанская деревня, так испанская деревня. За мной, читатель, я покажу тебе чистую кровь белых испанцев.

Collapse )

АРИФМЕТИКА ДЛЯ ВЕРУЮЩИХ И НЕВЕРУЮЩИХ

Оригинал взят у tcaagan_sar в АРИФМЕТИКА ДЛЯ ВЕРУЮЩИХ И НЕВЕРУЮЩИХ
Оригинал взят у m_verigina в АРИФМЕТИКА ДЛЯ ВЕРУЮЩИХ И НЕВЕРУЮЩИХ

рпц
   Недавно я вдруг  как-то усомнилась в искренности  чувств наших верующих и предложила очень простой тест для их проверки - ввести церковную десятину.  Конечно, эта самая десятина у нас есть и сегодня, но это десятина для верующих и неверующих, т.к. на строительство  и содержание храмов  и всего ненасытного  церковного аппарата идут в основном государственные, т.е. наши с вами, средства.   А я предложила переложить эти огромные расходы исключительно на православных граждан или называющих себя таковыми.  Мне кажется, что для светского государства это совершенно естественно.

Реакция на статью была довольно бурной, но интересно другое: как вы думаете, сколько  верующих граждан пожелали платить такую десятину? Правильно, ни одного. Т.е. они согласны заботиться о своей бессмертной душе исключительно за наш с вами счет, на халяву.  Почему-то  я так и думала.

Ну,  а теперь еще немного неправославной арифметики. Наши верующие  обожают чуть что ссылаться  на мусульманские страны - а вот вы попробуйте сделать такое в мечети и т.п.

Вот и  давайте поговорим о мечетях.

Крупнейший город мусульманского мира - Каир. Население большого Каира, который называют городом тысячи минаретов,  около 26 миллионов граждан, из них почти 95% - мусульмане.  Вторая статья египетской конституции гласит: «Ислам – государственная религия Египта, а основной источник законодательства — исламское право (шариат)».

Теперь о минаретах. На самом деле их  в Каире не тысяча, а около четырехсот, даже если считать совсем крошечные. Получается приблизительно по 60 тысяч верующих на одно культовое заведение. Запомните эту цифру.

А теперь возьмем Москву. Население 11 миллионов,  из них по статистике русских якобы 91% (не верю), из которых  якобы  75% являются православными (не верю совсем).  Это, конечно, неприкрытое ВЦИОМовское вранье,   но пусть так. 

Далее. Статья 14 нашей Конституции гласит, что  Российская Федерация - светское государство, никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной, а религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом. Это пока чистая правда.

Общее количество православных храмов в Москве – 535.  Так вот, если теперь произвести нехитрые расчеты с  помощью традиционной неправославной арифметики, то получится  по 14 тысяч якобы верующих на одно культовое заведение.   Т.е. получается, что уже сегодня количество культовых заведений на душу населения в нашей светской столице почти в пять раз выше чем в мусульманском Каире!  А когда тов. Ресин возведет тут еще 600 храмов (перечень первых 200 земельных участков под эти храмы уже сформирован), мы окажемся по части религии впереди не только  всей планеты, но и всей Солнечной системы.  И это, замечу,  в 21 веке!

Но и это не все. Кто такой верующий?  Это не мордатый бандит с золотым крестом на брюхе или чиновник с иконкой под портретом президента,  это человек, который регулярно посещает богослужения. Так вот по данным МВД  в последнюю Пасху московские храмы посетило 135 000 человек. Вот сколько в Москве действительно верующих!  Если разделить их число на 535 сегодняшних храмов, получится 250 человек на храм!  И если построим еще 600 - получится по 120 человек на храм (в Каире, напомню,  это 60 тысяч). 

То есть получается, что вскоре мы в светском государстве будем в 500 (пятьсот!) раз лучше обеспечены культовыми заведениями на душу населения чем религиозные по закону мусульмане?!

Ребята, не жирно будет?!  Или у верующих другая арифметика?!

 


Птиц

Хорошо спланированная провокация

Грани.Ру: Порочная невинность

Американский Вазир-Мухтар Крис Стивенс пал жертвой фанатизма, слепой веры в то, что во всех несчастьях виноваты кяфиры – "неверные". Но, разбираясь в обстоятельствах появления и, главное, распространения видеоролика "Невинность мусульман", трудно не прийти к выводу, что вся эта история – мистификация, превращенная в провокацию.